Сны

Первую часть ночи спал ужасно, зато во вторую приснилось вот что.

Я иду по дороге рядом с кустами, вокруг ночь или сумерки. Я из кустов справа достаю голову Ленина, насаженную на палку (причём Ленин во времена после инсульта).

Из этой палки получается попрыгунчик, и я, голый, в одной тельняшке прыгаю с этой палкой до какого-то домика. Оттуда выходят люди.

Я оказываюсь на своей старой кровати, но с новым бельём. На дальний конец кровати садится маман и что-то говорит мне, потом уходит. Я кладу голову на подушку.

Дальше меня частично проталкивает в реальность. Начинается совершенно дикий шум в ушах, до боли. У меня были ассоциации, что кто-то начал пилить болгаркой металл прямо в комнате. Вся голова вибрировала, как будто сверлят череп; особенно это чувствовалось на зубах. Сначала я сделал усилие просыпаться, но вовремя понял, что нужно действовать наоборот. Стал пытаться вытянуться куда-то вверх, но видимо сознание начало слишком усиленно работать, и всё плавно угасло.

Мы затеяли перепланировку дома, уже сделали её, так что теперь из моей комнаты есть проход в кухню, а из кухни в прихожую - нет. Кроме того, по-новому сделан туалет.

Я собираюсь присесть на унитаз, но там оказывается слишком тесно.

Я отхожу к окну и смотрю на кладку в стене. Каким-то образом с этим связан Ленин. Я замечаю, что кирпичная кладка имеет текстуру, которая повторяется.

Я нахожусь на какой-то тёмной улице, в руках держу револьвер. Со мной ещё несколько человек. Мы собираемся организовать покушение на Ленина.

В револьвер заряжаются маленькие пульки, я их держу в ладони и заталкиваю в отсеки для патронов. Больше подробностей особо не помню. Где-то на какой-то улице я хожу с этим пистолетом, но не помню, встречаем мы Ленина или нет.

Я нахожусь в каком-то прибрежном городке на юге. Видно море, а я с кем-то стою на дороге, и мы собираемся подняться на Оштен.

Мы идём по дороге, поворачиваем налево, и поднимаемся дальше, там уже нет домиков, просто дорога между гор. Переходим через какой-то мост, где те, с кем я шёл, говорят, что не пойдут, будут кого-то дожидаться. Или автобуса или чего-то ещё. К ним присоединяется группа людей, которая шла навстречу нам.

У меня в руках две рации, появляется маман, я даю ей ту, которая помощнее (в реале - это моя рация), а себе беру ту, что послабее (Лёхина), и иду подниматься на Оштен.

Через некоторое время решаю выйти на связь, но всё в помехах, маман меня не слышит, и мне приходится говорить медленно. Она отвечает тоже медленно, несмотря на то, что у меня приём хороший.

Потом я уже совсем один иду по долине между Оштеном и Фиштом. Под Фиштом сидит моя бабушка и что-то говорит про невозможность сесть в автобус, все мешают и так далее. Я говорю ей, что нужно всех разогнать нафиг. А потом добавляю 'на худой конец, прокляни их всех' и иду дальше.

На перешейке между Фиштом и Оштеном ко мне подходит кто-то и вручает 50-килограммовый гипсовый бюст Ленина в чёрной спортивной сумке. Мне надо затащить его на Оштен и установить там (на самом деле этот бюст, хоть и не гипсовый, но 50-килограммовый, раньше стоял на вершине Фишта).

Я затаскиваю бюст на самый верх и устанавливаю его там почти как флаг. С самой вершины видно какой-то город. Город называется Припятью, что только потом вызывает у меня какие-то сомнения, ведь Припять - это совсем не в том месте. Город пустует, в домах нет света, а на улицах - никого. По низу, рядом с Оштеном, идёт дорога куда-то назад.

Я встаю на край горы и любуюсь панорамой. Хочется чего-то такого, но я не понимаю, чего именно. Я поворачиваюсь к Ленину, говорю что-то про нос и тру его нос. Потом это станет традицией - тереть гипсовый нос Ленина.

Появляется какой-то мужик и спрашивает, что я тут делаю. Видимо, город оказался секретным, и я не должен был тут находиться. Немного ниже появляется дуб, под которым жёлтой меткой отмечено место клада. Мужик подходит туда и собирается копать. Потом он то ли угрожает мне, то ли просто он мне совсем не порнавился. В общем, я его убиваю лопатой, ткнув в горло и отрубив ему голову. Потом я решаю порыться под дубом, чтобы найти клад.

Потом я оборачиваюсь и смотрю на панораму сзади. Там тоже красиво, и я решаю пройти по асфальтовой дороге вниз.

Пока я иду, сзади появляется ещё кто-то, и я сворачиваю налево, попав в лесок около пансионата 'Лесные дали'. Прохожу там и снова выхожу на дорогу через калитку в заборе. Потос я решаю вернуться. Пока я гулял, я размышлял о серийных убийцах.

Я возвращаюсь на вершину Оштена, там меня ждут какие-то люди. Кажется, это женщина и кто-то ещё. Они со мной в команде, а мы, вроде как, заблудились там или просто застряли. Я думаю о названии города, и у меня возникают сомнения, а действительно ли он называется Припятью.

Появляется ещё два мужика. они явно настроены враждебно. Хотят вызвать какое-то злое подкрепление, и мне приходится разрезить им обоим горло лопатой. Один становится 'добрым', а второй в это время пытался звонить по телефону, который стоял на горе. А вообще я второго как бы из засады зарубил.

Потом всё-таки пришлось им обоим отрубить головы лопатой, и мы стали пытаться закопать головы под дубом рядом с тем местом, где зарыт клад.

Мы постелили на уклоне коврик и решили организовать пикник.

Пока все едят, а замечаю рядом с нами какую-то девушку с огромной грудью, сама девушка стоит в одних трусах.

Я беру деревянную линейку чуть ли не метровой длины, подбегаю к девушке и начинаю её шлёпать по груди и по заднице. Она кричит что-то типа 'Нюхай! Я просто в туалет ходила!', но я её загоняю к остальным.

Оказалось, что она была то ли секс-рабыней кого-то, то ли что-то типа того.

Потом идёт такая сцена: на месте коврика уже установлена палатка или шалаш, а рядом сношаются 2-3 пары в разных позах. Новую девушку мы куда-то запрятали.

Приходит милиционер и спрашивает, не видели ли мы эту девушку, я говорю, что нет, но она помогала нам строить шалаш, и теперь мы забираем её себе, типа она невиновна и всё такое. И вообще это место теперь называется деревней Пятницкая.

На дворе 1904 год, я стою около какого-то дома, на дорожке. Оттуда можно пройти к более оживлённой улице. В воздухе веет революцией (тольк о почему-то не 1905, а 1917 года). Я стою на углу дома, чтобы не допустить развала страны, потому что кто-то должен будет там пройти.

Когда я обернулся, увидел сзади себя Ленина. В руке он держал ключ и несколько бумажек. Ленин сказал мне, что нужно поути и переписать все пулемёты, которые есть в наличии.

- А как же вы поедите, Владимир Ильич?

- Ничего, я могу поесть бумагу, ведь мне не привыкать.

С этими словами он разодрал бумажку на полоски, и съел их, а потом проглотил ключ (ключ, соответственно, был от английского замка).

Я вышел на дорогу, чтобы начать переписывать пулемёты. Асфальта там не было, только грязь. по всей стране был голод, его испытывал и я, поэтому хотел найти хотя бы кусок чёрного хлеба. Я забрёл в какие-то трущобы, там на земле валялись нетронутые буханки и просто куски. Каким-то образом у меня в руке оказался кусочек хлеба. А вообще в том районе народ голода ещё не испытывал.

Я встретил нескольких человек и о чём-то их предупредил (по-моему, о том, что нужно запасаться хлебом, потому что скоро настанет голод). Я знал, что не всё так чисто, как кажется. Дошёл до каких-то рельсов. Они проходили прямо по тому месту, где когда-то были дома. Мне сказали, что людей, которые умирали на стройке, сжигали тут же, в крематории. Но от крематория остались одни руины. Я подошёл к железной дороге и походил босиком по осколкам, которые остались от крематория.

Дальше я пошёл по путям и вышел на открытое место. До этого я слышал разговор двух женщин. Они говорили о том, что до Химок можно добраться только на тачке (имелась в виду именно садовая тачка, а не автомобиль), иначе - никак. Так вот. Когда я вышел по путям куда-то, я упёрся в другую дорогу, по которой проехала электричка из 4-5 вагонов. На головном вагоне было в пункте назначения написано 'Кино' (хотя я думал, что она должна идти в Крюково).

Вокруг дороги были палатки со всякими безделушками. Еда в них уже почти кончилась. Я стал подходить к разным палаткам (в которые во все были очереди по несколько человек) и смотреть, что там есть. В одной из палаток продавец выставил надпись 'Я шизфреник, ищу жильё'. В палатке той продавались игрушки.

Потом я опять перешёл через дорогу и подошёл к очередной палатке. Купил 6 коробков спичек (каждый стоил рубль, но я почему-то потратил 60). Ещё я спросил, сколько стоят конфеты. Мне сказали, что 48 рублей за грамм. Я попросил 1 грамм, и мне предложили одну конфету. Я отказался, так как это было слишком дорого.

Я стал думать, как теперь сохранить спички, чтобы они не отсырели, и решил, что их надо будет завернуть в пакетик. Спички по всей стране тоже должны были скоро кончиться. На дороге сидела бабка и просто так сжигала из коробка, одну за другой, спички.